Предисловие

Среди задач, стоящих перед высшими и средними учебными заведениями Сахалинской области, одной из важнейших является подготовка специалистов, обладающих знаниями об особенностях Курильских островов и максимально приспособленных к работе в их специфических условиях. Немаловажное значение имеет и то, что для тысяч людей Курилы являются малой родиной, воспитывать любовь к которой также призвана школа.

Приступая к подготовке нового учебного пособия по истории Курильских островов, авторы стремились, прежде всего, разобраться с вопросом о методологических принципах, которые должны лежать в основе данной работы. И для начала нам было необходимо определиться с тем набором приемов научного исследования, который мог бы принести наибольшую пользу. Необходимо отметить, что существует целый ряд общенаучных принципов, о которых нельзя забывать любому исследователю, независимо от специфики его научного направления.

Наиболее существенным из таких общенаучных принципов является стремление любой науки к достижению истины. Данное положение особенно важно в свете некоторых особенностей развития российской историографии, которая очень часто находилась в плену навязанных ей извне и не подкрепленных фактическими материалами догм и представлений.

Поэтому наиболее оптимальным выходом из создавшегося положения является сознательный поиск именно тех теорий и методов, которые могут быть максимально полезны как исследователю, так и тому, кто может воспользоваться плодами его трудов. Синтез теорий, подходов и методов исследования на протяжении столетий являлся важной составной частью в развитии любой науки. И российским историкам необходимо на основании тщательного анализа выделить из всей совокупности имеющихся философско-исторических теорий и подходов все то, что позволяет расширить и углубить изучение и мирового, и российского исторического процесса. Нужен синтез идей и методов, а не механическое отбрасывание одних из них и замена их другими.

По нашему мнению среди целого ряда таких полезных для российских историков инструментов может быть марксистское учение об общественно-экономических формациях. На протяжении значительной части XX столетия марксизм являлся официальной государственной идеологией не только на огромной территории бывшего Союза Советских Социалистических Республик, но и в большинстве стран Восточной Европы и Восточной Азии. Именно в это время учение Карла Маркса и его последователей было абсолютизировано руководством правящей партии как единственная подлинно научная общественная теория, что очень сильно скомпрометировало его в глазах исследователей.

Подобное положение дел подтолкнуло видного американского социолога Даниела Белла к выводу о том, что «любой вопрос, обретающий идеологическую окраску, становится искаженным»[1]. Правда еще за полвека до этого утверждения немецкий социолог Макс Вебер выдвинул тезис о том, что «там, где человек науки приходит со своим собственным целостным суждением, уже нет места полному пониманию фактов»[2].

Создавая свою теорию общественно-экономических формаций, К. Маркс опирался на довольно ограниченный круг источников, охватывавших к тому же в основном историю Западной Европы. Многие использовавшиеся основоположником марксизма исторические материалы в наши дни безнадежно устарели. Однако, несмотря на это, формационный подход содержит элементы, которые делают его чрезвычайно полезным в процессе изучения истории. В частности огромным исследовательским потенциалом обладают постулаты о единстве человечества, непрерывности истории и стадиальности исторического процесса.

Правда справедливости ради следует отметить, что названные постулаты были заимствованы им «из иудео-христианской традиции, где господствуют представления о единстве происхождения человечества, о линейности времени, а также телеологическое понимание истории (идущей к Страшному суду и установлению царства Божия на земле). От них нельзя отделаться, не порывая со всем европейским мировоззрением, т. е. практически это неосуществимо. Неискоренимо также представление об этапности истории, о том, что человечество переживает в своем развитии ряд стадий»[3]. Однако последнее утверждение говорит лишь о том, что марксизм, вне всякого сомнения, является неотъемлемой составной частью европейской философской традиции.

Значительные возможности для изучения истории Курильских островов дает цивилизационный подход. Для данного подхода (так же как и для теории общественно-экономических формаций) характерны представления о единстве человечества, непрерывности истории и стадиальности исторического процесса. Кстати, именно широчайшее распространение на протяжении многих десятилетий среди российских историков вышеназванных представлений и создало необходимые предпосылки для быстрого признания ими цивилизационной теории. Просто то место, которое в исторической теории ранее отводилось общественно-экономическим формациям, заняли цивилизации. История человечества воспринимается теперь, «как смена форм цивилизаций», которые представляют собой «особые формы социокультурной общности людей»[4].

В связи с этим в настоящее время «центральной методологической проблемой в многомерной сущностной типологии и периодизации является… вопрос о соотношении формационного и цивилизационного подходов в изучении общественно-исторического развития»[5]. И наибольший успех историку сегодня может принести сочетание обоих вышеназванных подходов.

В XX столетии стремление к теоретико-методологическому синтезу в исторических исследованиях наиболее ярко проявилось в работах французской школы «Анналов». Данная историческая школа, как отмечает Арон Гуревич, «ломает заборы, традиционно разгораживавшие науку историю, взятую в целом, на историю экономики и историю культуры, историю религии и историю повседневной жизни, историю церкви и историю общества, историю литературы и историю искусства, историю техники и историю мысли… – заборы, воздвигнутые дифференциацией исторических дисциплин, а затем надолго закрепленные университетским образованием»[6].

Благодаря этому подходу был восстановлен целостный взгляд на историю. Кроме того, для школы «Анналов» характерны использование методов таких смежных дисциплин, как социология, политическая экономия, психология, география и этнология. Ведь, как отметил один из основателей вышеназванного направления исторической науки Марк Блок, история является наукой «о людях во времени»[7].

Важной составной частью цивилизационного подхода является теория модернизации. На протяжении длительного времени понятие «модернизация» воспринималось чаще всего как синоним «европеизации» или «вестернизации». Однако уже в 70-е годы XX столетия подобный взгляд начинает пересматриваться. Наиболее видные теоретики модернизации стали придавать большое значение проблеме сохранения цивилизационного своеобразия в ходе трансформации традиционного общества. Как отмечает американский политолог и социолог Самюэль Хантингтон:

«Модернизация не обязательно означает вестернизацию. Не-западные общества могут модернизироваться и уже сделали это, не отказываясь от своих родных культур и не перенимая оптом все западные ценности, институты и практический опыт». Именно сохранение и учет своеобразия, соответствие избранного варианта модернизации традиционной культуре общества считается главным условием успеха данного процесса. Более того, модернизация усиливает эти культуры и сокращает относительное влияние Запада. В итоге «мир становится более современным и менее западным»[8].

Чрезвычайно интересный подход для понимания истории человечества был предложен основателем теории постиндустриального общества Даниелом Беллом, сосредоточившим свое внимание «на влиянии технологии – не в качестве автономного фактора, но в качестве инструмента анализа, позволяющего проследить, к каким социальным изменениям приводят новые технологии и какие проблемы общество и его политическая система должны в результате решать»[9].

В качестве осевого фактора, позволяющего определить направление происходящих в обществе изменений, Д. Белл использует разработанный им социально-технологический подход[10]. Смысл данного подхода состоит в том, что в отличие от сторонников социально-экономического подхода, берущих за основу своего анализа отношения собственности и выделяющих в качестве основных ступеней исторического развития первобытно-общинный строй, рабовладельческое общество, феодализм, капитализм и социализм, Д. Белл главное внимание уделяет развитию технологии. В соответствии с этим, он выделяет в развитии человечества три основных этапа: доиндустриальный, индустриальный и постиндустриальный[11].

Одной из ветвей постиндустриальной теории стала концепция информационного общества, сторонники которой рассматривают информацию и знание как непосредственную производительную силу, являющуюся важнейшим фактором современного хозяйства. Как отмечал Д. Белл, «в наступающем столетии решающее значение для экономической и социальной жизни, для способов производства знания, а также для характера трудовой деятельности человека приобретает становление нового социального уклада, зиждущегося на телекоммуникациях. Революция в организации и обработке информации и знаний, в которой центральную роль играет компьютер, развертывается одновременно со становлением постиндустриального общества»[12].

Синтез рассмотренных выше теорий помогает нам преодолеть старые догмы и по-новому взглянуть на историю островного мира северной части Тихого океана.

История Курильских островов чрезвычайно сложна, противоречива и запутана. Это объясняется тем, что, во-первых, источники по истории островов все еще недостаточно хорошо изучены. Во-вторых, Курильские острова в течение долгого времени являлись объектом острого территориального спора между Российской империей (а также ее правоприемниками СССР и Российской Федерацией) и Японией. В связи с этим, многие как российские, так и японские исследователи не столько изучали историю островов, сколько подыскивали аргументы для своих правительств в их вековом споре.

В настоящее время у российских историков появилась возможность попытаться воссоздать подлинную историю Курильских островов. Это стало возможным, прежде всего, благодаря смене в России политического режима и ликвидации старых идеологических служб (включая предварительную цензуру), облегчению доступа к материалам отечественных архивов и библиотек, развитию связей с зарубежными исследователями и организациями.

Приступая к работе над объективной историей Курильских островов, российские исследователи должны отказаться от психологии первооткрывателей-первопроходцев. Необходимо понять, что к нашей стране были присоединены не какие-то никому не ведомые земли, а острова, населенные народами со своеобразной и древней культурой. Эта история не началась в тот момент, когда на островах появились первые русские или японцы. Ведь первые люди появились здесь более многие тысячи лет тому назад. В связи с этим крайне неубедительно выглядят попытки свести историю Курильских островов исключительно к истории освоения их Россией или Японией, или истории векового противостояния двух держав. История Курильских островов – это история айнов и алеутов, это часть истории голландцев и французов, англичан и американцев. И конечно это немаловажная часть истории народов России и Японии.

По нашему мнению, главное содержание истории Курильских островов – это процесс освоения данных земель человеком. В течение многих тысячелетий на островах зарождались и привносились извне, расцветали, приходили в упадок и гибли разнообразные культуры. На смену одним господствующим культурно-хозяйственным типам и цивилизациям приходили другие. И мы, так же как и представители других народов, не первые, и, к сожалению, не последние в этой многотысячелетней истории борьбы, сосуществования и смены культур на наших островах.

Курильские острова интересны не только сами по себе. На протяжении своей многотысячелетней истории они (полностью или частично) побывали и составной частью огромного сухопутного моста, соединявшего Азию и Америку, и далекой окраиной Российской, Японской и Советской империй. В связи этим история островов должна рассматриваться в контексте как истории России, так и всего Азиатско-Тихоокеанского региона.